Среда, 15 мая 2024 15:58

Робинзон, сын животного общественного

Человек, если верить знаменитым философам, "животное общественное".

Исторический факт в тему: мои ровесники – люди, родившиеся в СССР в конце 60-х годов, частенько отправлялись в ясли… Угадайте - когда?

В два месяца! Это, напомню, период, когда ребенок только-только становится на человека похож больше, чем на червячка. Уже улыбается, но ещё в пространство, и головку пока не держит.

А куда деваться?

Отпуска по уходу за ребенком тогда не было. Вообще никакого.

Был декретный отпуск – 56 дней после родов с сохранением заработной платы. А дальше либо увольняйся с разрывом трудового стажа, либо напрягай бабушек, при отсутствии свободных рук и средств - сдавай грудничка в ясли. Это с 70-го года, если не путаю, стали давать полгода на первичное домашнее воспитание, потом год, потом полтора, в 1991-м до трех увеличили, эдакий последний подарок Советского Союза.

Нет, правда. Вот выдержка из Советской энциклопедии: «В яслях выделяют 4 возрастные группы: грудных детей (до 9 мес), «ползунковую» (9—14 мес), среднюю (14—24 мес) и старшую (2—3 г.), для каждой из них устанавливается соответствующие режим, периодичность врачебного осмотра».

Вон когда начиналась общественная жизнь – в два месяца от роду!

Человек, можно сказать, и человеком-то себя осознавал уже в коллективе. Не, правда, не вру, мама рассказывала, у нас в яслях был такой мега-девайс – огромный манеж, куда всю компанию грудничковой малышни загружали оптом – пусть учатся переворачиваться, ползать и общаться. Копошишься там, на людей смотришь, ума набираешься…

И, кстати, набирались, причем довольно быстро. Взгляните на педиатрические книжки 60-х годов – там написано, что к какому возрасту ребенок должен уметь. Уверяю вас, сегодня не каждый годовалый нормативы тогдашнего грудничка выполнит!

Школа коллектива была нелегкой, но эффективной.

Сидишь цельный день на горшке, в окружении таких же суровых всадников с мокрыми носами и красными попами. Периодически предъявляешь лошадь к осмотру. Кто отстрелялся – может полчасика поползать в свое удовольствие, потом – опять на горшок.

Через месяц на горшок просились все. А осознавали себя «животными общественными» - и того раньше.

Ну а дальше все в курсе.

Детский сад, школа, со школы вернулся, пообедал – марш на улицу, постигать во дворе тонкости изготовления рогаток или "секретиков" – в зависимости от гендерной принадлежности.

Лето пришло? Вперед в пионерский лагерь, учиться настоящим образом жизни без родительской опеки.

К окончанию школы мы имели индивидуума, блистательно владевшего всеми навыками социалистического общежития, который мог ужиться с кем угодно.

А вы потом еще удивляетесь разнузданности людей предпенсионного возраста на корпоративных вечеринках. Да где еще сегодня люди могут выплеснуть подавленные инстинкты «животного общественного», впитанные с молоком матери, пардон, с детским питанием?

А на скачущих дедулек с бабульками круглыми глазами смотрят родившиеся в 90-е.

Которые росли, когда яслей не было – вымерли. С трех, реже с двух лет у них был шанс попасть в детский сад, но обычно не срасталось. В очередь надо было становиться еще в утробе, ибо поголовье детских садов тогда сократилось на порядок. Слишком уж лакомой добычей были в "святые 90-е" эти отдельно стоящие здания с прилегающей территорией и полной инфраструктурой.

Что молодым оставалось на общение? Школа, то есть три-четыре переменки по 5-10 минут. После школы – сразу домой! А во дворах они если и играли, то только в самом раннем детстве и под мамочкиным контролем. Летние лагеря тоже можно смело отминусовать, я уже не говорю про походы с ночевками и студенческие выезды на картошку, умершие навсегда.

И что мы имеем в итоге?

А в итоге мы имеем вступившего во взрослую жизнь социального Робинзона с чувством прайвеси, раздутым как живот больного водянкой.

Интересно, как эти робинзоны с общественными животными общаются?

Все-таки - отцы и дети…